В этой книге читатель найдет множество ответов на вопросы, которые он не раз задавал, не слишком, впрочем, рассчитывая, что ему вдруг вот так - ррраз! - и все честно расскажут. И еще больше ответов на вопросы, которые даже в голову не приходили - ни читателю, ни автору. Разве только некоторым, особо дотошным персонажам. И после этого все, наконец, сделается непонятно ровно настолько, чтобы стать правдой, которая - невыразима.

В этой книге читатель найдет историю сэра Мелифаро из Ехо. Хотя с тем же успехом здесь могла бы быть история Ахума Набана Дуана Ганабака из Ниоткуда, вернее, из той части Отовсюду, о которой легко знать, но невозможно говорить. Но читателю она, пожалуй, понравилась бы гораздо меньше, поскольку у историй Ахума нет ни начала, ни конца, ни даже намека на то, что принято называть сюжетом. Поэтому пусть будет история сэра Мелифаро. Несколько страшных тайн и просто чужих секретов участники событий разгадают самостоятельно, а на долю читателя останется всего одна загадка: кто рассказал эту историю?
Читатель, решивший головоломку, получит обычную в таких случаях награду – весь мир. Правда, у автора нет уверенности насчет новых коньков, но такие вопросы обычно улаживаются сами собой, ко всеобщему удовольствию.

Вот вам история, рассказанная мудрецом, который сам почти ничего толком не понял. История о любви, боли, глупости и милосердии. История, герои которой только и делают, что удивляют друг друга, а иногда – самих себя. И это, честно говоря, лучшее, что может случиться с человеком.

Вот вам история о Рыбнике, рыбаке и рыбке, и еще о мокрой вороне, и о конце света заодно, и, если уж на то пошло, - о начале света; и как же хорошо, что у этого слова так много смыслов, как ни поверни, все – правда. Рассказать об этом было почти невозможно, но если не совершать невозможное хотя бы иногда, жизнь человеческая утрачивает сокровенный смысл.

В трактире «Кофейная гуща», что стоит на границе между новорожденной реальностью и нашими снами, появляется сэр Шурф Лонли-Локли. Гость всего один, а сюрпризов – куда больше, чем можно было ожидать. Тайное становится явным, а явное окутывается туманом секретности, мир в очередной раз переворачивается с ног на голову, а значит, все идет по плану.
Некоторые тайны остаются тайнами только потому, что не могут быть высказаны словами; звуки и буквы – неподходящие символы для составления этих магических формул. Иные же тайны – и не тайны вовсе, так, мелкие секреты, зато – чужие. Личные. Приватные.
В повести о неуловимом Магистре по имени Хабба Хэн предостаточно и тех, и других тайн. Некоторые будут раскрыты, некоторые – слегка приоткрыты, а некоторые так и останутся тайнами, недоступными нашему пониманию, но сердцу и воображению – вполне.
Почему бы и нет.